Про отцов они заговорили не сразу. Прошли кружок по парку, Женя купил мороженного, выслушал ее сбивчивый рассказ про Питер. А потом стал спрашивать. Не рассказывать, а спрашивать. Арина так удивилась, что сначала не могла понять, о чем говорить.

Мой дедушка всю жизнь проработал в шахте забойщиком. Труд ручной, тяжёлый, поэтому дедушка рано вышел на пенсию. Поначалу он раздумывал – может, ещё поработать, ведь к работе, к бригаде привык, а на пенсии что делать? Жена умерла, сын, мой отец, вырос и женился давно. Сидеть в квартире телевизор смотреть? Так долго не протянешь. И болезни одолеют, и вкус к жизни потеряешь. Раздумывать раздумывал, да долго не смог работать после пенсии. В шахте молодому не всякому выдержать можно. Даже просто в шахту спуститься – уже для многих достижение. Это не в офисе за компьютером сидеть.

«В колонном зале Дома Советов прошла премьера фильма Андрея Петровского «Магия жизни». Помимо зрителей и коллег по кинематографическому цеху, на премьере присутствовал сам товарищ Сталин, который горячо поддержал новое слово Петровского в советском киноискусстве. Некоторые наши критики прежде осуждали смелые идеи режиссёра, видя в них ненужный модернизм, однако товарищ Сталин гениально разъяснил, что именно такое направленное вглубь советского человека искусство сейчас и нужно зрителю. Модернизм с социалистическим лицом, как объяснил генералиссимус. Товарищ Петровский был представлен к высокой награде – Сталинской премии II степени».

ЯВЛЕНИЕ ГЕРОИНИ

«Резюме», - напечатала в ворде Люся.

«Да, я никогда не была в Англии и в Америке. В Австралии и в Новой Зеландии. У меня даже загранпаспорта нет. Равно как и сертификатов о сдаче международных экзаменов. 

Введение

Помнится, году эдак в 1995 я написал небольшую биографическую статью о Николае Успенском¹, помещённую в среднетиражном литературном журнале «Пасынок России». Тогда это было в новинку – Успенский уже прочно перешёл в категорию забытых русских писателей, да и популярны были в основном заграничные авторы. Сейчас, конечно, наша страна развернула вектор истории в противоположную сторону, так что славянофильской риторики теперь с избытком. Но тогда, в 1990-е, писатели-почвенники казались если не анахронизмом, то чем-то неуместным на торжественном балу западной культуры.

О Боге в наше время редко говорят серьёзно. Чаще Богу воздаётся либо слепое поклонение, или же о нём вспоминают в минуты горя. А потому наше так называемое православное время вовсе не говорит о торжестве православия, так же как бесчисленные и неумеренные восхваления в адрес партийных вождей не свидетельствовали об искренней любви к ним.