Приходит ночь, как будто спят минуты,
И захлебнулись в тишине слова,
А в книгу жизни без душевной смуты,
С трудом, но входит новая глава.
Листаю застаревшие страницы,
И понимаю – ложный я герой,
Так жаждал с детства я святой водицы,
А пил отраву раннею порой.
Но был и свет, и было умиленье,
Но чем гордиться? Просто вёл Господь,
Своё лишь что – паденья, да сомненья,
И изнывающая от безволья плоть.
Листаю непрочитанные главы,
И понимаю – будет же финал,
Не жаждал я не клеветы, не славы,
А только чтоб Господь меня принял,
Хочу я быть как правый тот разбойник,
Раскрыть в себе хотя б чуть-чуть Христа,
Преобразиться в миг как Лонгин-сотник,
От душевредной лености восстав.
И захлебнулись в тишине слова,
А в книгу жизни без душевной смуты,
С трудом, но входит новая глава.
Листаю застаревшие страницы,
И понимаю – ложный я герой,
Так жаждал с детства я святой водицы,
А пил отраву раннею порой.
Но был и свет, и было умиленье,
Но чем гордиться? Просто вёл Господь,
Своё лишь что – паденья, да сомненья,
И изнывающая от безволья плоть.
Листаю непрочитанные главы,
И понимаю – будет же финал,
Не жаждал я не клеветы, не славы,
А только чтоб Господь меня принял,
Хочу я быть как правый тот разбойник,
Раскрыть в себе хотя б чуть-чуть Христа,
Преобразиться в миг как Лонгин-сотник,
От душевредной лености восстав.
