Был пир у Ирода в дворце,
Плясала дочь Иродиады,
С лихой гримасой на лице,
Хмельным князьям несла усладу.
И там же, но в глухой темнице,
Сидел пророче Иоанн,
За обличение царицы –
У брата Ирод её взял.
Он обличал её: «Не должно
Тебе иметь её женой,
В измене счастье невозможно,
Умерь ты пыл немного свой».
Иродиада злобясь сильно,
Замыслила его убить,
Но царь, имея власть обильно,
Не позволял такому быть.
Но вот настал удобный миг,
Царь во хмелю, ослабла воля,
Голос совести затих,
От многодневного запоя.
А Соломея угодила своим бесстыдством и игрой,
И блудный взор царя пленила,
«Любой каприз исполню твой»,
– Сказал в порыве царь пред всеми.
Иродиада зашла в дверь,
«Что мне просить?», – спросила дочь,
И мыслей злых не превозмочь.
«Проси на блюде принести, – неспешно мать её сказала, –
Чтоб от позора нас спасти, главу честного Иоанна».
Царь опечалился, но сдал,
Исполнить просьбу приказал,
И вот главу внесли на блюде,
Под вопли пьяные князей.
И о страшнейшем самосуде,
Не пожалел царь-иудей,
А голова вдруг прошептала,
И это слышали не ложно:
«Жену брать брата не перестало,
Тебе иметь её не должно!».
Прошли года, царя сослали,
В нем злость, и римлянам он впал,
И весь изъеденный червями,
Он в страшных муках умирал.
Иродиада в бедность впала,
И тоже в муках умирала.
А Соломея реку статно,
В морозный день переходила,
И треснул лёд под ней внезапно,
Главу её сковали льдины.
Такой вот был в веках сюжет,
Не делай зла – не будет бед.
Плясала дочь Иродиады,
С лихой гримасой на лице,
Хмельным князьям несла усладу.
И там же, но в глухой темнице,
Сидел пророче Иоанн,
За обличение царицы –
У брата Ирод её взял.
Он обличал её: «Не должно
Тебе иметь её женой,
В измене счастье невозможно,
Умерь ты пыл немного свой».
Иродиада злобясь сильно,
Замыслила его убить,
Но царь, имея власть обильно,
Не позволял такому быть.
Но вот настал удобный миг,
Царь во хмелю, ослабла воля,
Голос совести затих,
От многодневного запоя.
А Соломея угодила своим бесстыдством и игрой,
И блудный взор царя пленила,
«Любой каприз исполню твой»,
– Сказал в порыве царь пред всеми.
Иродиада зашла в дверь,
«Что мне просить?», – спросила дочь,
И мыслей злых не превозмочь.
«Проси на блюде принести, – неспешно мать её сказала, –
Чтоб от позора нас спасти, главу честного Иоанна».
Царь опечалился, но сдал,
Исполнить просьбу приказал,
И вот главу внесли на блюде,
Под вопли пьяные князей.
И о страшнейшем самосуде,
Не пожалел царь-иудей,
А голова вдруг прошептала,
И это слышали не ложно:
«Жену брать брата не перестало,
Тебе иметь её не должно!».
Прошли года, царя сослали,
В нем злость, и римлянам он впал,
И весь изъеденный червями,
Он в страшных муках умирал.
Иродиада в бедность впала,
И тоже в муках умирала.
А Соломея реку статно,
В морозный день переходила,
И треснул лёд под ней внезапно,
Главу её сковали льдины.
Такой вот был в веках сюжет,
Не делай зла – не будет бед.
