Дождём умягчается сердце по весне,
сухое, опустошённое, в полусне,
под коркою недоверия и обид
оно не то чтобы злое, но не болит.
Не ноет, не голосит, не зовёт, моля,
а с ним и вся расколотая Земля –
из космоса иль подземной глуби видней –
но дождь идёт, оставляя следы на ней.
Едва проклюнувшись, влагу вбирает лист
и распускается, зелен и маслянист –
живит и ранит, притягивает, саднит.
Глаза то застилает, а то слепит.
И всходы стремятся вверх, а воды – вниз,
в застывшее возвращается снова жизнь,
с ветвей разбиваются слёзы, словно хрусталь,
и на Земле становится всех так жаль…
сухое, опустошённое, в полусне,
под коркою недоверия и обид
оно не то чтобы злое, но не болит.
Не ноет, не голосит, не зовёт, моля,
а с ним и вся расколотая Земля –
из космоса иль подземной глуби видней –
но дождь идёт, оставляя следы на ней.
Едва проклюнувшись, влагу вбирает лист
и распускается, зелен и маслянист –
живит и ранит, притягивает, саднит.
Глаза то застилает, а то слепит.
И всходы стремятся вверх, а воды – вниз,
в застывшее возвращается снова жизнь,
с ветвей разбиваются слёзы, словно хрусталь,
и на Земле становится всех так жаль…