Мой век двадцать первый — оплаченный трафик,
Где мамина смерть, словно вписана в график
Меж дел неотложных отдельной строкою.
И рядом — «молиться о вечном покое»,
А дальше — работа, экзамен, собранье,
И нет в этом списке строки «наказанье».
И нету в нём слов про душевные муки,
Кто душу чужую возьмёт на поруки?
Я знаю о Том, кто оплачет потерю,
Иду к Нему в Дом и боюсь, что не верю.
Я ставлю свечу, потому что так надо,
Родившийся век — за двадцатый расплата.