Рассвет. Март месяц. Двадцать третье. Суббота.
Тревожный ветер новостями душу рвет.
Давно отброшены домашние заботы.
Перед глазами пламя "Крокуса" ревет.
Тревожный ветер новостями душу рвет.
Давно отброшены домашние заботы.
Перед глазами пламя "Крокуса" ревет.
Настигнет всех потом и гнев, и жажда мщенья,
И ярость злая, все готовая крушить.
А поначалу – только боль опустошенья.
Ну как же так!!! Ведь им же жить еще и жить!!!
И ярость злая, все готовая крушить.
А поначалу – только боль опустошенья.
Ну как же так!!! Ведь им же жить еще и жить!!!
Смеяться солнцу, улыбаться мимоходом,
Весной дышать, родных любить, детей рожать...
Каким амбициям воинственных уродов
Детишки малые сумели помешать?!?
Весной дышать, родных любить, детей рожать...
Каким амбициям воинственных уродов
Детишки малые сумели помешать?!?
Цветы... Цветы... Опять цветы... Игрушки... Свечи...
Застыло время. Сердце каждого кровит.
Пусть кто-то мудрый говорит, что годы лечат.
Сейчас же каждый пуповиной перевит,
Застыло время. Сердце каждого кровит.
Пусть кто-то мудрый говорит, что годы лечат.
Сейчас же каждый пуповиной перевит,
И каждый с теми, кто оплакивает близких.
Одна волна. Одна беда. Один набат.
И нависает небо пасмурное низко.
И об ушедших душах ангелы скорбят.
Одна волна. Одна беда. Один набат.
И нависает небо пасмурное низко.
И об ушедших душах ангелы скорбят.
И через боль нам извлекать уроки надо,
И чашу горькую до донышка испить...
А "Крокус сити" мрачно встал с Бесланом рядом.
Вовек его нам не забыть. И не простить.
И чашу горькую до донышка испить...
А "Крокус сити" мрачно встал с Бесланом рядом.
Вовек его нам не забыть. И не простить.
