Это было мое решение и мой осознанный выбор.
В тот день я проснулся с первыми лучами августовского солнца, точно понимая, что поеду на СВО, а на такое мероприятие нужно идти туда, где оно проходит по-полному. В Луганске я был уже к открытию центрального военкомата.
По своей малоопытности и полному безразличию к своей судьбе, я прибыл налегке, наивно предполагая, что там всё есть и все можно найти, чего не хватает. Я не переживал ни капли, вспоминая героев классической русской литературы, Печорина и Фандорина, также оказавшихся на войне по причине разбитого сердца. «В голове пусто, а на душе грустно!» – Вот мой девиз на тот момент.
Опущу детали с бумажной вознёй в военкомате и заключением контракта. Эти несколько дней были для меня полными предвкушения чего-то нового и надеждой на будущее.
Всего пару месяцев назад я ходил на работу в центре Москвы и каждый день видел на баннерах меняющиеся лица наших воинов-героев, которые уже почти полгода совершали подвиги на территории Луганской и Донецкой областей. Я тогда с завистью смотрел на них и думал, что тоже хочу и могу быть в их рядах. Прошло немного времени – и моя мечта осуществилась.
Теперь настал мой выход, и я надеялся на то, что мой вклад в это правое дело не останется без внимания и будет полезным.
Так получилось само собою, что, на ближайшее время, моей семьей стало боевое братство в голубых беретах – бесстрашные, отважные ребята, элита и гордость страны, бойцы, которые делают все возможное и невозможное для нашей Победы.
Первой точкой, где мы оказались, стал небольшой город в Луганской области, куда нас, десять человек, привезли после подписания контракта.
- Ну как вам в разведке? – Спросил водитель, улыбаясь, когда вез нас в свое логово. – Сейчас будем делать из вас настоящих боевых «рэксов». Все, братцы, начинается с полигона. Тут вы научитесь стрелять из разных стволов, получите знания и опыт для работы в своем подразделении, ведь у всех разная подготовка и разные познания в той или иной отрасли. У снайперов – своё поле, свои инструкторы, свои особенности работы. У штурмовиков – свои цели, задачи, приемы и, конечно, опыт, который необходимо получить. У артиллерии и бронетехники – свои маневры и обязательные нормативы. Очень важно, что скажут наставники, чтобы вся информация или, хотя бы, большая ее часть, была усвоена. Всё, что услышите и запомните на полигоне, поможет вам выжить. В общем, будет весело и интересно.
Перед отправкой на полигон на нас надели форму, чтобы мы стали похожи на десантников. Сколько же всего должно быть у солдата, мама дорогая!
За обмундированием надо было ехать в тыловую часть подразделения. Сначала мы кружились по полям, потом какая-то промзона, затем опять поля и наконец, остановка в тихом месте, поросшем кустарником и деревьями, где находились старые заводские гаражи для тяжёлой техники. В глубине одного из таких гаражей, стояло несколько машин, в которых и находился вещевой склад.
И тут начинался показ мод: один комплект, второй, летняя форма, маскировочный халат, обувь – всё пахнет новизной, как в магазине. Вначале меряем форму, обувь и защиту. Затем получаем бронежилеты: новенькие, будто с иголочки. Красота, хоть на парад выходи! Всё хорошего качества, по-военному простое и надежное.
Там же выдали автоматы, наше основное оружие. А также, штык ножи, магазины, пару ящиков патронов, саперные лопаты, ВВЗ от дождя, плащи, палатки. И все это богатство только на первое время. После полигона перечень вещей вырастет и за всем этим нужно будет следить, ухаживать и не терять.
Мы натянули на головы каски. Старшина, который нас снаряжал, строго следил за тем, чтобы все сидело, как положено. Иногда подходил и поправлял, где нужно.
В углу гаража лежали и ждали новых хозяев каски и бронежилеты, оставшиеся от «двухсотых» и «трехсотых».
Старшина, закончив осмотр, с довольным видом произнес:
- Так, вам теперь к медикам, вон в то здание. Там получите аптечки и заодно узнаете, зачем они вам нужны, если кто еще не знает.
Идем к медикам. Получаем аптечки и первую информацию о самопомощи.
- Мы к вам приедем на полигон проводить инструктаж, так что ещё увидимся и успеем вас помучить! – Шутит санинструктор с позывным Игла. – Все, братцы, с Богом!
Игла провожает нас, и мы слышим уже из-за двери, как он приступает к приему больного:
- Так что у тебя болит, говоришь? Рука? А так?
Мы грузимся в машины и едем на полигон, который находится километрах в тридцати от тыловой части подразделения. Уже на месте нас доснабжают всем необходимым, что понадобится для получения первых навыков.
Место, где располагался сам полигон, оказалось очень живописным, и я ощутил когнитивный диссонанс, думая о том, что на фоне этой природной красоты нам придется учится выживать, убивать и постигать военные хитрости.
Нам сообщили, что на полигоне в обязательном порядке проводятся ночные учения и стрельбы, когда нужно пройти маршрут в полной темноте. Штурмовики и разведчики, парами или тройками, отрабатывают ориентирование на местности, идёт боевое слаживание и взаимодействие с союзниками. Ко всему приходится привыкать, чтобы после не робеть, когда придёт время проявить себя. А также, каждому предстоит периодически заступать в ночное охранение.
Спустя всего несколько дней, я уже находился на боевом дежурстве, охраняя лагерь и ребят, и любовался россыпью крупных звезд, которые были отчётливо видны на ночном небе. На юге это норма. И вдруг увидел, как быстро и стремительно, вверх пошла ракета ПВО. Казалось, что она выходит где-то совсем рядом со мной, а через секунду, послышался гул, который идёт после взлета. Это было неожиданно и впечатляюще. А за ней вдогонку еще взлетело сразу несколько штук – завораживающее зрелище, за которым смерть прячет свою маску. Каждый такой выход оберегает нашу необъятную Родину от разрушения и потерь.
Когда стоишь в ночном карауле один, поначалу прислушиваешься к каждому шороху в темноте и воображаешь самое страшное. Особенно, когда знаешь, что недалеко от лагеря находится отряд добровольцев из мест лишения свободы, в количестве человек этак двухсот. Эти люди тоже выразили желание изменить свою жизнь, искупить ошибки, смыть с себя позор, который лежал на них и на их семьях. Некоторые, рассчитывая на удачу, решили поправить финансовое положение. Но, познакомившись с ними поближе, пришло осознание того, что среди бывших заключённых не все мерзавцы и негодяи. Как говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся».
Позже нам неоднократно приходилось встречаться и работать вместе, и ничего плохого о них я сказать не могу.
День на полигоне начинается с раннего подъёма. Приводим себя в порядок. Далее завтрак и получение от командира-инструктора задач и установок на день.
Мы покидаем лагерь и занимаемся на полигоне до обеда. Здесь же находится полевая кухня на дровах. Если ты активно занимаешься, прыгаешь, бегаешь, стреляешь, то с аппетитом у тебя будет все в полном порядке. Повара всегда с улыбкой встретят и от души накормят всех новобранцев. Но на обеде важно не переедать, иначе после него, твои приключения и подвиги могут превратиться в муки ада.
Имеется на полигоне и свой медицинский пункт, где все время дежурят медики, которые всегда готовы помочь. По любым вопросам, связанным со здоровьем: простыл, укусила змея, натер ноги до мозолей или заболел пальчик – тебе туда.
Тут же медики – инструкторы учат первым навыкам оказания помощи себе и другим, которая должна производится быстро и четко, без лишней суеты и истерик, иногда, даже с завязанными глазами. Бойцы должны знать, где у них находятся жгут, аптечка и средства перевязки, правильно их размещать у себя на броне, чтобы не мешало ходить, прыгать и кувыркаться. Короче, ты должен научиться производить все необходимые манипуляции стоя, лёжа, в луже, в траве, предвидеть варианты ранения и учитывать мелочи, чтобы позже было легко сориентироваться и выжить.
Новые времена вносят свои коррективы в работу подразделений. Приходиться многое менять и приспосабливаться. С появлением беспилотников и дронов, учимся тренироваться под их жужжание и дьявольское пение.
Наш лагерь находится в овраге. Он густо засажен дубками, и воздух тут чистый и свежий. Между деревьями, лентой, протекает ручеек с пресной холодной водой, который успокаивает своим монотонным журчанием.
Мы разбили пять палаток. Очень выручили туристические наборы, позволяющие приготовить еду, чай или кофе, не выходя из лагеря.
Первый командир, наш наставник и инструктор, которого нам представили, оказался опытным воином – разведчиком. В свои тридцать пять лет он побывал в нескольких горячих точках: Сирия, Кавказ и ещё пара мест, которые я не буду называть, где он получил боевой опыт. Этот человек сам выбрал свой путь – путь воина. Глядя на него, было понятно, что он много занимался спортом и вел правильный образ жизни. В свое время, ему также достались достойные наставники, которые помогли достичь высоких результатов в своем деле и сделали из него отличного умелого профессионала и героя нашего времени. Бесстрашный, решительный и справедливый, он почти никогда не улыбался. Всегда был готов к любому развитию событий, к любому конфликту и любой жизненной ситуации. С холодным сердцем и трезвым умом молниеносно принимал решения, просчитывая все возможные последствия.
Став частью боевого братства, мы учились быть универсальными солдатами. Стараясь работать на результат, учились стрелять из многих видов оружия, водили разного рода технику, в том числе и бронированную, знакомились с саперным делом, становились, если нужно, механиками и строителями и, одновременно налаживали быт. Если раньше у кого-то жизнь проходила на диване у телевизора, а еда, приготовленная заботливой матерью или женой, сама падала с неба в рот, то здесь все приходилось делать самому, иначе пропадешь сразу. Ты должен знать весь основной набор инструментов и уметь ими работать, а иногда и без инструментов творить чудеса, проявляя смекалку.
Именно в таком палаточном лагере, с самого начала службы, и зарождается та крепкая армейская дружба, о которой потом складывают легенды. Мы шутили и общались, глядя друг на друга, и понимали, что впереди ждёт неизвестность, которую нам предстоит пройти плечом к плечу.
- Ма-а-а-кс, кофе будешь? – Протяжно спрашивает меня мой одногодка, с позывным Буба.
Мы с ним в одно время попали на полигон. Он начал свой боевой путь ещё в 2014 году, в Луганске, в ополчении, и теперь решил подписать контракт, продолжить начатое дело. Спокойный, уравновешенный, семьянин. Я часто слышал, с какой любовью и нежностью он говорил со своей семьёй. Буба оставил жену и детей, ради высшей цели и они поддержали его в его выборе. Он пришел выполнить свой долг – долг гражданина и патриота. Как можно было поступить иначе? Ведь все это начиналось на его родной земле, в Луганской области. Он считал делом чести защищать свою Родину, как настоящий мужчина.
- Буду конечно! – Кричу я, отмывая свою обувь, а что, вода уже закипела?
Буба, зачерпнув котелок из ручья, отвечает:
- Еще пара минут – и закипит. – А к чаю что будешь?
- Печенье и сгуху! – Отвечаю я.
- Принял! – Протяжно басит он мне в ответ.
- Буба, как тебя сюда занесло? – Спрашиваю я, продолжая разговор.
- Да, как и всех. – Отвечает он. И, немного помолчав, добавляет, – просто надоело уже это всё.
- А чем ты до войны занимался? – Интересуюсь я дальше.
- Макс, не поверишь, я по образованию портной и до этого шил одежду. Жил, любил жену, воспитывал и растил детей. Но время пришло, и я не смог оставаться в стороне.
Мы сидели друг напротив друга и понимали, что раньше у каждого была своя жизнь, а сейчас полигон свел нас вместе, чтобы дальше идти одним общим маршрутом.
Буба лучше всех из нас обращался с оружием. Он его постоянно чистил, проводил разборку, готовил к бою. А стрелял умело и без промаха. Позже, его сделали старшим в группе, где были безбашенные ребята, с которыми не каждый командир совладает, и он как мог, честно и добросовестно выполнял возложенную на него задачу. За свои боевые заслуги Буба был награжден орденом Мужества. Позже, он часто шутил на эту тему: «Да ну, что вы, ребята, вы же знаете, я не достоин. Это мне за шитье вручили, серьезно!»
Он мог это рассказывать кому угодно, только не мне. Я видел, как он работал по вражеским позициям, будучи наводчиком БМД-2. Пушка, словно барабан, выстреливала по 300 снарядов ОФЗ, калибром 30 мм, за несколько минут, наводя во вражеском стане панику и беспорядок. Каждый раз он рисковал жизнью, выезжая на позиции. А потом, когда все ложились отдыхать после боевой задачи, он, на швейной машинке, найденной в заброшке, перешивал бойцам броники и делал костюмы из кевлара для мотоциклистов и парней на квадриках. Так что, знаменитое выражение из фильма: «Да я в штабе, писарем был!» – Точно не про него.
У меня слово «доброволец» всегда вызывало уважение. Доброволец это тот, кто пошел воевать не за деньги, а по доброй воле. Это человек, которого не нужно просить дважды. Он сам всегда предложит свою помощь там, где она нужна.
Буба настоящий боевой товарищ, на которого можно положиться во всём. Друг, который всегда идет рядом по жизни и никогда не подведёт.
- Что будешь делать, когда СВО закончится? – Спросил я у Бубы однажды.
- Что буду делать? – Задумался он. – Жить дальше, растить сыновей, любоваться красавицей женой. Шить и жить полной жизнью.
К сожалению, случилось так, что после полигона мы с Бубой попали в разные расположения, но наши с ним пути пересекались ещё не раз, так как мы служили в одном батальоне, и каждый раз мы с радостью приветствовали друг друга. Оба живы и здоровы, а это главное. Позже, я узнал, что он перешёл из бронегруппы во взвод обеспечения, где служит благополучно по настоящее время, честно и добросовестно выполняет свой долг воина-добровольца.
Получив необходимые навыки и начальный опыт, мы, сидя на броне, покинули этот полигон и убыли в наше подразделение, для выполнения новых задач.
Тогда мы только начинали свой боевой путь. С какой же радостью встречали нас, уставшие от обстрелов, мирные жители, когда мы ехали по населенным пунктам под развивающимся триколором, прикрепленном на антенне одной из БМД-2! И это придавало нам уверенности в том, что все делаем правильно, а, значит, обязательно победим!
Место дислокации, куда мы прибыли, такой же полигон, только с более высоким уровнем подготовки. Это, как в школе, перейти из первого класса во второй.
Нас встретили ребята, которые уже побывали в работе на боевой технике. Они заметно отличались от нас и были не такими веселыми и счастливыми, как мы. У каждого за спиной опыт, потери, удачи и неудачи. Все это наложило на лица суровый отпечаток войны. Тут нет времени на шутки: приехали, отработали намеченные мероприятия – и свободны. Иногда, целые операции готовят и отрабатывают по несколько раз, дабы избежать потерь. Раз за разом выполняется захват опорника или укрепрайона, в городе или в поле. Изучаются и особенности местности, и погодные условия – все важно при отработке операций.
На этом полигоне уже все серьезно, и средства защиты строго обязательны. Здесь сразу начинается практика и, если плохо уяснил теорию, дальше будет трудно. Взрывы настоящие, пули настоящие, «птички» летают в небе – все максимально приближенно к боевым условиям.
В соседнее подразделение привезли гексокоптер. Это «птица» с четырьмя винтами внушительного размера, способная поднимать тяжелые грузы и боеприпасы. Малоопытный оператор только поднял ее в небо – и тут же потерял. Пришлось брать с собой товарищей и отправляться на поиски.
Где, как ни тут, набивать шишки и набираться опыта управления?
Здесь идут два снайпера, в костюме «лешего». Почти не заметные, они появились, словно из-под земли выросли. Молчаливые одиночки, всегда на своей волне и в своих заботах.
А там расчет миномета приехал работать с калибром 120 мм. Осматривают снаряды, выставляют орудие, делают записи, проверяют приборы. Выход – и звук поющего орудия слышен на всю округу. Делается корректировка – и опять выход. Собирают миномёт и переезжают работать на новую точку.
Сколько тонкостей у каждой профессии! И, чем больше узнаешь базовых навыков, тем лучше будут результаты.
Вспоминаю первый урок тактической медицины, на котором санинструктор с позывным Дед, который позднее станет не только моим боевым товарищем, но и хорошим другом, обучал нас этому нелёгкому мастерству.
Я и еще несколько бойцов пытаемся поднять огромного парня, изображающего раненого, который лежит на носилках и ухмыляется.
- Спасайте меня, братья, я умираю! – Издевается он, глядя на нас, а мы не знаем, как поднять такого богатыря. Отходим в сторону и совещаемся друг с другом, как быть. Принимаем решение. Тащим.
Я уже давно так не уставал! Но Дед вновь и вновь заставляет нас таскать этого Гулливера, ползать по земле и делать перевязки.
«Все для нашей пользы, все для нас! Потом поймем! А пока, как говорится, надо расслабиться и получать от процесса удовольствие». – Думаю я про себя.
Потом мы учились накладывать турникеты.
- Да ты потуже, потуже накладывай! – Учит меня Дед накладывать жгут на шею. – Отлично! Ещё пару раз – и научишься!
- Мотай его получше! – Кричит санинструктор другому бойцу. – Смотри, он же весь у тебя изранен: руки, ноги, живот и голова пробита! Вай-вай, совсем больной! Да, не этой стороной повязка накладывается, ты чем слушал, когда я рассказывал? Ну ты недотёпа!
На улице становится по-летнему жарко, и Дед снимает китель. На плече обнажается татуировка, набитая в Чечне.
- О-о-о, а я и не знал, что ты уже воевал, – внимательно изучая наколотого скорпиона, говорит боец с позывным Буня.
- Да уж, было дело! А теперь меня к тебе приставили, чтобы помочь устранить пробелы знаний и воспитания. – Усмехается Дед.
- Да я уже это всё знаю, я же в ковидном госпитале, медбратом был. – Отмахивается Буня.
- Так, голову мне не морочь, сестра Тереза! – Продолжает санинструктор. – Командир приказал с тобой сугубо лично провести занятия, а то ты йод от зелёнки отличить не можешь.
Буня начинает неуклюже разматывать бинт, который выскальзывает у него из рук, падает на землю и раскручивается. Дед начинает злиться и командует:
- А ну, мотайте его всего! Добрый, а ты чего стоишь?! Смотри, человек в голову ранен, надо ему чепец сделать.
Я, улыбаясь, бинтую голову Буне, после чего сообщаю:
- Все, клиент готов! Ну вот, какой красивый получился у нас товарищ, да, парни?
Натренировался я тогда от души так, что с непривычки потом целый день голова болела.
- А кому сейчас легко? – смеется Дед.
Подъехала машина. Это наш комбат приехал проконтролировать процесс тренировки на полигоне. Увидев огромную забинтованную мумию, расплылся в улыбке.
- Здравия желаем! – Приветствуем мы командира.
- Занимайтесь, занимайтесь! – Отвечает тот. И, еле сдерживая смех, спрашивает Буню:
- Жить-то будешь, боец?
- Так точно! – Отвечает наш подопытный, улыбаясь в ответ.
Случалось, что над полигоном пролетали вражеские беспилотники – разведчики, черной треугольной формы. Эти «фурии» кружили низко над землей, вынуждая нас не отсвечивать и не выдать свое местоположение.
Однажды, я по раннее согласованному плану, привез инструктора на полигон, обучать новое пополнение. Дед снял свой рюкзак, чтобы проверить, все ли из необходимых медикаментов он взял. Обычное утро, абсолютно чистое небо, не предвещающее ничего плохого. Бойцы других подразделений уже во всю отрабатывали маневры. И вдруг, как гром среди ясного неба, прилёт «химаря». Секунд через десять, ещё один и почти сразу, третий. Два прилёта пришлись на самый край полигона, ближе к дальнему леску, а первый снаряд попал в импровизированный опорник, где, в этот момент, находились люди.
- Добрый, заводи машину! Бегом! – Быстро сориентировался Дед.
И, вот, мы уже мчим туда, где был прилёт. Нам вслед орут: «Стоять! Куда вы, куда?! Опасно!»
За несколько минут мы добрались по, разбитому снарядами, полю на место. Дед на ходу выпрыгнул и начал осматривать раненых. Сразу посыпались команды:
-Этот «триста» кладём его на носилки! Бинтуй тут! Вяжи сюда! Сюда жгут!
Вот мне и пригодились навыки бинтования.
Быстро несем раненого в машину, Дед бегло осматривает второго пострадавшего.
– Откуда течет кровь, я не могу понять? – Досадует он.
Подъезжает ещё «Пикап».
– Парни чем вам помочь? – Спрашивают бойцы.
-Этого берите и везите на ПМГ, он не сильно задет. Знаете куда везти?
- Конечно знаем.
- Давайте «мухой!» Мы сейчас тоже туда приедем. Предупредите, что у нас два тяжёлых, множественные осколочные, пусть встречают. Добрый, грузим второго! Гони, но сильно не тряси! – Командует Дед.
Сажусь за руль и, маневрируя по ухабам, выезжаю на дорогу. Каждая минута дорога. Пока грузили ребят, я сам весь перепачкался в крови. Руки живот – всё липкое.
Еду, как можно быстрее. Дед, как бабочка, порхает над ребятами: то повязку поправит, то укол обезболивающий сделает, то наложит еще один индивидуальный пакет. Одного раненого слегка бьёт по щекам:
- Не спи, боец! Откуда родом? Говори со мной!
Не так-то это просто, стабилизировать раненых, когда несешься на скорости 80 км в час по ямам и разбитой дороге, но Дед к этому готов, благодаря тренировкам.
Понимаю, что может прилететь еще, прибавляю скорость.
Пролетаем блокпост. Мы не едем, а именно летим и надеемся на Бога.
Как обычно, открываю окно и кричу. Громко, так, чтобы было слышно даже водителю КАМАЗа через дорогу напротив. Называю свое подразделение, сообщаю, что у нас два «трехсотых», тяжёлые. Все расступаются, освобождая проезд. Десять километров машина парит, словно ласточка, над дорогой. В такие моменты мне кажется, что она даже не успевает касаться земли. Заезжаем на ПМГ, где нас встречают, и надёжные, заботливые руки медиков, забирают ребят.
Лично для меня, каждый раз, довезти раненых живыми – моя личная победа. Это самое лучшее, что я испытывал в жизни – чувство выполненного долга, которое дополняется гордостью за то, что ещё одна жизнь спасена. Что может быть важнее для нас, бойцов из группы эвакуации? Ещё одна семья увидит своего отца, мужа, брата и сына.
Тяжело представить, что чувствуют матери, отцы, дети и жены, когда слышат страшную новость о смерти. И наоборот: человек будто заново рождается, когда приходит весть, что боец жив. Наше десантное братство роднит меня с этими бойцами и с теми, кто ждет их дома. И каждую радость, и каждое горе мы переживаем вместе. Вечная память всем погибшим героям! Здоровья и сил всем раненым и больным!
На полигоне, как и везде, новые технологии идут в ногу со временем: появились пулеметы на удаленном управлении и роботы для доставки боеприпасов и эвакуации раненых. Новые беспилотники, новые боеприпасы. Мы все пробуем и учимся работать с новинками прямо на месте, как в школе. И, конечно же стреляем из всех видов вооружений.
Мне вспоминается февраль 2023года, когда, по плану штаба, мы, вместе со спецназом, на двух БМД-2, поехали на полигон, чтобы размяться и отточить навыки стрельбы из гранатомёта и автомата.
- Добрый, прыгай ко мне, – Слышу знакомый голос.
Это механик-водитель, с позывным Белка, приглашает на борт.
- Как поживаешь Белка? – Спрашиваю у молодого парня из Красноярска.
- Пойдёт! – Получаю ответ.
Белка, мой боевой брат, тихий и скромный солдат, прибывший на войну по мобилизации осенью 2022 года. Он добросовестно отозвался на зов страны и достойно выполнял боевые задачи.
Я прыгаю на броню, во всем своем походном обмундировании: каска, бронежилет, восемь магазинов (а у штурмовиков их, как минимум, четырнадцать) и мой верный товарищ, АК-12.
Начинаем движение. На холодной броне зябко. Ветер свистит в ушах. Мало-помалу, начинается метель. Зимний камуфляж очень быстро намокает и становится еще холоднее, даже пальцы в перчатках леденеют и кажутся безжизненными. Мы трясемся по замерзшей дороге, но несмотря ни на что, на наших лицах улыбки от лихой езды. С Белкой мы сидим, грея друг друга спинами, и я еще не знаю, что больше никогда его не увижу. Он погибнет, два года спустя, на Курском направлении.
Рядом с нами парни из роты спецназа. Все знаем друг друга, все на позитиве. Многих из них я возил на задачу или в госпиталь. У спецов, если не задача, то тренировка и они постоянно готовы к бою.
Приехали на полигон. Быстро спешились, попрыгали на месте, чтобы стряхнуть с одежды снег. Дальше все идем по своим делам. У меня этот полигон уже третий по счету. Он был создан, конкретно, под наше подразделение и мы, когда приезжаем сюда, уже знаем, что будем делать, над чем работать.
Старший инструктор напоминает теорию работы с гранатомётом и, почти сразу, начинается практика.
Сделав несколько выстрелов из гранатомёта и вдоволь постреляв из автомата, для формы, дабы не забыть, с какой стороны летит пуля, я, спустя часов пять или шесть, начинаю мечтать о горячем кофе с печеньками.
Наконец, примерно через полчаса, слышу долгожданную команду: «По машинам!»
Мы снова прыгаем на наши БМД-2, продрогшие и мокрые насквозь. От усталости, я уже едва держусь за корпус машины. Еду на броне на пятой точке, грею руки в карманах. Смотрю на других бойцов. Все молчат.
Возвращаемся в свое подразделение, как мы говорим, «едем домой», каждый в своих мыслях, которые согревают изнутри. Кто-то думает о будущем отпуске, кто-то о планах на будущее, а кто-то вспоминает свой дом и семью.
Вот и место дислокации нашего подразделения. Захожу в прогретое печкой помещение, сразу снимаю с себя мокрую одежду, вешаю ее поближе к источнику тепла и протягиваю замерзшие пальцы к открытому огню. Немного отогревшись, иду умываться, прохладная вода в умывальнике, освежает и придает сил.
Чайник вскипел, но чай пить один не могу, уже привык это делать только в компании, поэтому зову товарищей.
Руки, ещё до конца не отошедшие от холода, держат кружку, словно чужие. Делаю глоток горячего напитка, закрываю глаза и на миг словно оказываюсь дома. Отхлёбывать второй раз из жестяной кружки не спешу, боюсь размякнуть и заснуть прямо здесь.
Я прослужил уже полтора года, когда узнал, что один из моих друзей тоже подписал контракт. Костя давно хотел пойти на войну. Ему всегда нравились приключения и работа в сплоченном коллективе.
Он жил и работал в Москве, занимался установкой противопожарного оборудования в новых и строящихся домах, хорошо зарабатывал и, по-своему, был счастлив. Руки росли у него из нужного места и, как говорится, работа его боялась. В подчинении у Кости было человек пятьдесят ребят. Все уважали его за честность и трудолюбие, а некоторые даже боялись тяжёлой руки своего «босса», поэтому, если косячили, сразу признавались в своих ошибках, опасаясь «выхватить леща».
Высокий, спортивный, харизматичный, брутальный, он нравился женщинам, но любил только одну свою жену Карину, которая прошла рядом с ним всю жизнь и была ему другом, наставником и любимой.
Мы все, друзья и товарищи, по-доброму, завидовали Косте, но были рады за друга и видели, какой должна быть настоящая жена. Видимо, сам Господь послал ему этого ангела, в награду за все испытания и трудности жизни.
Он рано потерял родителей. Мама утонула, спасая соседского ребёнка, когда Костя был ещё пацаном.
Его отец не смог пережить потерю любимой женщины, и в свои восемнадцать лет, мой друг остался один с младшей сестрой, Лерой, на руках, которой он заменил и мать, и отца.
Поэтому с раннего детства, он привык зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом и выживать в этом жестоком мире.
Мой друг, как и я, принадлежит к тому поколению, которое родители по-настоящему воспитывали. Слово отца было законом, а слова «нет» мы не знали, если старшим требовалась помощь. А, если отец, не дай Бог, увидит на щеке матери слезу из-за тебя – всё, беги и прячься!
Это сейчас молодые современные матери сразу включают режим «яжемать»: «Я рожала! Не смей повышать голос на ребенка! Давай поговорим с ним два часа и объясним!» А тогда с нами никто не церемонился: накосячил – будь добр ответить. Совершенно не обязательно применять насилие, я против этого. Но нас воспитывали через трудотерапию. Нарушил закон семьи и общества – будь добр помой полы, окна, убери территорию.
А как доверяли учителям в школе! Если получали замечание, не бежали, сломя голову, жаловаться на учителя, а адекватно воспринимали критику и делали выводы.
Сейчас другие времена, которые диктуют нам другие правила. Жены кричат и угрожают разводом, бросают мужей, потому что видят агрессию в том, что те стараются привить своим сыновьям дисциплину и уважение. Повысил голос и все – ты абьюзер, у тебя диагноз от психолога жены, и ты должен жить с этим всю жизнь.
А тогда мальчишек воспитывали так, чтобы у них сформировался твёрдый мужской характер.
Навыки строительства, как нельзя лучше, пригодились моему другу теперь, когда Костя попал служить на полигон. Тут работы хватало всегда, благо, мой друг никогда ее не боялся. Нужно было поддерживать рабочее состояние полигона: не только возводить мишени, но и создавать различные конструкции, но и косить траву, которая мешала стрелять и выполнять иные задачи.
Я слышал, что подчинённые боялись его до дрожи в коленях, потому что Константин любил порядок во всем, был строг, требователен, а главное – чертовски трудоспособен и неутомим. Его бойцам было тяжело угнаться за своим командиром, но желающих огрести от этого богатыря за ненадлежащее выполнение работы не было, поэтому стройка на полигоне кипела с утра до вечера.
Каждое утро, из уст Кости, вместо приветствия, звучало:
- Ну что, лодыри, тунеядцы, бездельники, работать будем?
Мы ни разу не пересеклись с ним, потому что находились на разных полигонах и в разных частях России. Я уже давно выполняю боевые задачи на Курском направлении, а Костя и по сей день продолжает заниматься своим любимым делом на ставшем родным ему, полигоне, и уже обучил навыкам строительства такое количество бойцов, что из них можно было сформировать не один стройотряд.
Нередко полигон служит и для отрабатывания навыков эвакуации с поля боя «двухсотых». Такой навык случилось отрабатывать и нам.
Вечером, в расположении нашего подразделения, начмед сообщил мне, что на завтра, на 8.00, запланирован выезд на полигон. Я должен забрать ребят на тренировку, а потом привезти обратно.
- Восемь человек из спецназа, ты знаешь, где их забирать. – Инструктировал он меня напоследок.
- Да, конечно, знаю. Принял! – Киваю я.
Утром подъезжаю на точку, где обычно забираю ребят. Там меня уже ждут 8 бойцов по всей выкладке. Я с сожалением понимаю, что моей буханки будет маловато. Как обычно, все на позитиве, приветствуют меня и спрашивают:
- Добрый, когда тебе автобус выдадут? А то места мало.
- Да, вот, броня (БМД-2) на задаче, машин лишних нет, меня прислали, в штабе так решили. – Развожу руками я.
Машина заполняется под завязку, так, что бойцы сидят, прижавшись плечами друг к другу. Трогаемся и сразу первый вопрос:
- Добрый, а что, музыка есть в твоем «такси»?
- Машина боевая, поэтому аппаратура не предусмотрена. – Стебусь я.
Сам включаю песню. Колонка орет на всю. Играет «Wantaram», песня под названием «Бойся русского, бойся». Парни едут, покачивая в такт головами, перекидываются шутками. Так минут двадцать или тридцать.
Останавливаюсь. Все выгружаются со смехом. Буханка будто рожает бойцов, выплёвывая по одному из своих дверей. Парней растрясло от поездки, поэтому выходя из машины, они, кряхтя, цепляются автоматами и оборудованием за корпус машины. Старший ставит задачу: идём забирать своего бойца, с позывным Сармат. Веселье сразу стихает.
- Все знают, что случилось? – Спрашивает командир, глядя на парней. По тягостному молчанию понимает, что все в курсе, о чем он говорит.
Всем известно, что группа из первой разведроты пошла вытаскивать своих бойцов из окружения и сама попала под перекрестный огонь. Сармат и Капа вели бой и разбирали противника, как могли, не давая ему возможности окружить себя. И, когда им уже удалось полностью выйти из окружения, раненый Сармат отправил молодого Капу, а сам задержался, чтобы оказать себе помощь. Он, лёжа, снял с себя бронежилет и стал накладывать повязку. Когда к его ногам прилетела граната, он успел только подумать: «Вот, пуля дура...» И раздался взрыв.
Позже, Капа рассказывал, что Сармат отправил его и начал сам выходить. В самый разгар боя, молодой боец не понял, что друг ранен и долго винил себя в том, что не остался тогда с ним, безропотно подчинившись приказу старшего. В итоге, печальный финал: наш спортсмен и просто отличный парень, погиб.
Я помню нашу первую встречу с Сарматом, когда этот кавказец заботливо, по-братски, поправил на мне плитник, опустил лямки и показал, как должен правильно сидеть бронежилет. Он был моложе меня лет на десять, но благодаря таким как он, я понял, что такое боевое братство. Сармат мог часами говорить о любом виде спорта и, особенно, о борьбе, где он достиг высоких результатов и получил мастера спорта. А потом, почти сразу, пошел на СВО. Когда я выезжал за нашими ранеными ребятами по тревоге, я несколько раз перехватывал его взгляд и видел, как Сармат переживал за каждого – ведь мы все знали друг друга и прошли рядом огонь, воду и медные трубы.
Позже, когда я возвращался в подразделение с эвакуации он неизменно спрашивал: «Добрый, кто?» Я отвечал ему, описывая подробности, если знал, что случилось и видел, как он пропускал все через себя и снова спрашивал меня: «Двести» или «триста?»
Мне очень жаль, что лучшие из нас уходят. Спи спокойно брат!
- Итак, – продолжает командир, объясняя задачу, – Сармата мы тогда потеряли, и наша «птичка» часа два искала и не могла найти. Спустя пару дней, наши разведчики случайно обнаружили его, но проблема в том, что там опорник и рядом сидят в окопах «укропы». Поэтому делитесь на две группы. Одна вытягивает и отвлекает врага, вторая – забирает Сармата. Первая группа, десять человек из группы Z (бывшие заключенные), усиленная двумя бойцами из спецназа, идут Алькатрас и Пуля, а вторая, основная – спецы. Работаем быстро, четко, жёстко.
Дальше командир рисует на на карте и объясняет задачу каждой группы в деталях, показывает видео с коптера, чтобы мы понимали, где лежит погибший боец.
- Всё понятно? – Звучит короткий вопрос.
Молчаливое покачивание головами проходит за ответ.
Началась отработка задачи. И так, пару раз: взрывы, перебежки, перекличка между собой и доклад командиру.
Там, где начался бой, закончилась разведка, поэтому, по возможности, надо сделать все тихо. Парня нужно вернуть родным, своих мы не бросаем!
Отработав на полигоне, возвращаемся в расположение разведбата.
Там уже ждут. Начмед, увидев нас, предлагает сходить на молебен тем, у кого есть желание и возможность.
К нам, снова приехал священник. Каждый его приезд – радость и утешение верующим ребятам. Мы собираемся в помещении, заранее приготовленном к такому мероприятию. Встреча с батюшкой проходит в теплой обстановке. Священник служит молебен, кропит нас святой водой и совершает помазание. Мы слушаем напутственное слово служителя церкви о том, что Господь благословляет благие намерения и мы совершим богоугодное дело, когда достанем тело нашего товарища, чтобы придать его земле, как полагается по христианскому обычаю.
Выезд на эвакуацию «двухсотого» намечен на 20.00. Все знают, что делать. Благодаря тому, что задача была отработана на полигоне, все проходит гладко, как по нотам. Я еду вместе с ребятами, своими братьями, возвращать домой одного из нас, который навсегда останется в наших сердцах.
О таких, как Сармат, надо помнить, ведь он никогда бы не забыл ни о ком из нас. Он всегда был первым, кто стремился прийти на помощь, шел туда, где страшно и опасно, не думая о последствиях, бросался туда, откуда можно не вернуться. Он до конца прошел этот путь – путь воина и героя, который, не колеблясь, был готов идти на верную смерть, спасая других. Не ради похвал и наград, а ради присяги и чести.
В заключении хочу сказать, что боевой опыт можно получить не только на полигоне, но и принимая участие в военных учениях на воде и на суше.
Масштаб и возможности таких мероприятий гораздо шире, чем у полигона. И территория больше, и количество участников увеличивается до нескольких тысяч. Да и проходить они могут в городе, в лесу, на пересеченной или болотистой местности – где угодно. Такие учения приносят огромную пользу, подготавливая всю нашу армию, усиливая ее мощь и боеспособность. Но это уже поле работы для высшего командования. Тут уже наши отцы-полководцы, проявляют свои навыки и умения. Кто участвовал в таких учениях, знает, как может все пойти не по плану. Но это уже другая история со своими героями.
А мне бы очень хотелось, чтобы все полигоны в нашей сильной, красивой, необъятной стране поросли кустами и травой, но как тогда защищать нашу любимую Родину? Откуда брать подготовленных профессионалов, которые и в зной, и в стужу готовы отстаивать её интересы и безопасность? Кто поддержит наших союзников, кто постоит за слабых? Где брать опыт и навыки? Решение может быть только одно: там, где тяжело в учении, легко в бою.
Россия – сильное государство, которое сейчас противостоит агрессии всего западного мира. И наши недруги до сих пор так и не поняли, что сокрушить нас невозможно. И, если осознание так и не придет, то в лучшем случае, они обломают о нас зубы, а в худшем – погубят себя.
И именно поэтому, пока вы читаете этот рассказ, где-то на полигонах нашей огромной страны, идёт работа, и новые бойцы, смелые и сильные, набираются опыта и учат уроки выживания в нашей школе жизни.