Дай мне, Боже, в тени полуночной,
Слыша пульс у пустого окна,
Не погаснуть в печали порочной
И испить эту полночь сполна.
Разнеси старый короб стеклянный,
Разреши вышину ощутить.
Заколочены наглухо ставни,
Я один не сумею открыть…
В этой жизни я просто прохожий,
Берегу свой намеченный путь.
Дай мне силы и стойкости, Боже,
Не устать и с него не свернуть.
Дай мне веру – в сияние света,
Веру в то, что не всё решено.
Раскололась на части планета,
Но по-прежнему дремлет окно…
Я стою. Я пришёл к нему снова
В пятисотый иль тысячный раз…
Я к нему, как и прежде, прикован.
Я иду. И, похоже, увяз.
Мне бы крылья найти за спиною,
Их расправить. И мир твой узреть…
Но достался большою ценою
Мне мой путь. И уже не взлететь.
Дай же, Боже, простое уменье:
Не роптать, эту ношу неся.
Я молю. И прошу о прощенье
Не себя – а таких же, как я.
Слыша пульс у пустого окна,
Не погаснуть в печали порочной
И испить эту полночь сполна.
Разнеси старый короб стеклянный,
Разреши вышину ощутить.
Заколочены наглухо ставни,
Я один не сумею открыть…
В этой жизни я просто прохожий,
Берегу свой намеченный путь.
Дай мне силы и стойкости, Боже,
Не устать и с него не свернуть.
Дай мне веру – в сияние света,
Веру в то, что не всё решено.
Раскололась на части планета,
Но по-прежнему дремлет окно…
Я стою. Я пришёл к нему снова
В пятисотый иль тысячный раз…
Я к нему, как и прежде, прикован.
Я иду. И, похоже, увяз.
Мне бы крылья найти за спиною,
Их расправить. И мир твой узреть…
Но достался большою ценою
Мне мой путь. И уже не взлететь.
Дай же, Боже, простое уменье:
Не роптать, эту ношу неся.
Я молю. И прошу о прощенье
Не себя – а таких же, как я.

